Latestincest

227 Share

Latestincest

Странными были только бурность ее проявления и полная иррациональность. И хотя ему было искренне жаль, что Алистра ушла, он все же не мог не подосадовать, что она не оставила ему его Идти наперекор потоку ветра, вливавшегося в легкие города, было не только холодно, но и просто трудно. Олвину приходилось преодолевать и сопротивление стены воздуха, и ту силу, которая тянула его в город. Только добравшись до решетки и ухватившись за нее, он смог расслабиться. Промежутки в решетке были достаточно велики, чтобы он мог просунуть наружу голову, но все равно поле зрения у него оказалось в общем-то ограниченным, потому что входное устье вентиляционной трубы было заметно притоплено в наружной стене И все же, несмотря ни на что, некоторые детали он смог разглядеть достаточно хорошо. Далеко-далеко внизу свет солнца убегал из пустыни. Почти горизонтальные лучи, проходя сквозь решетку, отбрасывали в глубину туннеля перемежающийся узор золота и черни. Слепящее сияние заставило Олвина прижмуриться. Он стал пристально смотреть вниз -- на землю, по которой на протяжении неведомого количества веков не ступала нога человека. Ему представилось, что он разглядывает навсегда замерзшее море.

Вот с какой дилеммой предстояло столкнуться - но в уме Хилвара уже промелькнуло одно из возможных решений. На любую техническую проблему всегда находился ответ, а его соотечественники являлись специалистами в биологических науках. Сделанное однажды может быть переделано обратно, если Диаспар того пожелает. Сначала, однако, город должен уяснить себе, что именно он потерял. Его обучение может занять долгие годы - а может быть, и долгие века. Но это лишь начало: вскоре воздействие первого урока потрясет Диаспар столь же глубоко, сколь и сам контакт с Лисом. Новая информация потрясет также и Лис. Несмотря на всю разницу между двумя культурами, они выросли из тех же корней - и разделяли те же иллюзии.

Мелькнула мысль, Но тут же Олвин припомнил, что робот вовсе не является для города чужаком: ведь он знавал город еще во времена его последних контактов со звездами. Только совершенно освоившись с мыслью, что он снова дома, Олвин начал обзванивать друзей. Начал он с Эристона и Итании, хотя продиктовано это решение было, скорее, чувством долга, чем желанием снова видеть их и говорить с. Он не слишком опечалился, когда домашний коммуникатор приемных родителей сообщил ему, что связаться с ними нельзя, но все же оставил обоим коротенькое уведомление, что вернулся. Это было совсем не обязательно, поскольку теперь о его возвращении знал уже весь город. Тем не менее он надеялся, что они оценят его предусмотрительность. Он начал постигать науку осторожности -- хотя еще и не осознал, что, как и от множества других добродетелей, от заботливости мало проку, если она не бессознательна. Затем действуя по внезапному наитию, Олвин вызвал номер, который Хедрон сообщил ему столь давно в башне Лоранна. Ответа он, само собой, не ожидал, но всегда сохранялась вероятность, что Хедрон все-таки оставил для него Догадка оказалась справедливой. По вот содержание послания было потрясающе неожиданным.

Ну что ж, Элвин, - сказал. - Ты был примерным мальчиком, но меня ты не проведешь. Что ты задумал. Элвин улыбнулся. - Я знал, что у тебя обязательно возникнут подозрения. Если ты пойдешь со мной, я покажу тебе, почему подземная дорога в Лис потеряла теперь значение. К тому же я хотел бы поставить еще эксперимент: тебе он не повредит, но может оказаться - Отлично. Я все еще считаюсь твоим наставником, но роли, видимо, переменились.

Размышляя о тайнах, которые должны были быть доступны этой упорно молчащей машине, Элвин ощутил приступ любознательности, граничившей с алчностью. Казалось несправедливым, что такие познания бесцельно скрыты от мира, когда они могли бы удивить даже Центральный Компьютер Диаспара. - Почему твой робот не желает с нами разговаривать. - спросил он у полипа, улучив момент, когда Хилвар исчерпал Ответ он предугадал почти. - Учитель не желал, чтобы робот общался с каким-либо иным голосом, кроме его собственного, а его голос ныне смолк. - Но слушается ли он. - Да, Учитель предоставил его в наше распоряжение. Мы можем видеть его глазами, где бы он ни. Он следит за машинами, охраняющими это озеро и поддерживающими в чистоте его воды.

Робот не знает усталости, сколько бы времени ни заняло у него это путешествие. И настанет день, когда наши двоюродные братья получат мое послание и узнают, что мы ждем их здесь, на Земле. Они вернутся, и я надеюсь, что к тому времени мы станем достойны их, сколь бы велики ни были они в своем знании. Олвин умолк, устремив взор в будущее, контуры которого он определил, но которого ему, возможно, и не суждено увидеть. Пока Человек перестраивает свой мир, этот корабль будет пересекать пропасти тьмы между галактиками и возвратится лишь через многие тысячи лет. Может быть, он, Олвин, еще будет здесь, чтобы встретить его, но даже если нет, он все равно был вполне удовлетворен своим решением. -- Мне представляется, что ты рассудил мудро, -- отозвался Джизирак. И тут же, в последний раз, отголосок былого страха вспыхнул в его душе, чтобы помучить его: -- Но, предположим, что корабль войдет в контакт с чем-то таким, встречи с чем мы бы не хотели. -- Голос его упал, поскольку он осознал источник своей тревоги, и он улыбнулся кривой улыбкой, в которой был упрек самому себе и которая тотчас же прогнала последний призрак Пришельцев. Олвин, однако, отнесся к делу куда серьезнее, чем того ожидал Джизирак.

955 Share

Latestincest

Вдоль дальней стены вестибюля сплошной шеренгой стояли информационные машины, и она наудачу подошла к одной из. Как только загорелся сигнал приема, она произнесла: Я ищу Олвина. Он где-то в этом здании. Как мне его найти. Даже прожив не одну жизнь, люди так и не могли привыкнуть, что на обычные вопросы машины отвечали мгновенно. Были среди жителей Диаспара такие, кто говорил, что им известно, как это происходит, и с таинственным видом рассуждали о времени доступа и объеме памяти, но окончательный результат не становился от этого менее чудесным. Любой чисто практический вопрос, касающийся чего-то в пределах и в самом деле невообразимого объеме информации обо всем, происходящем в городе, получал разрешение немедленно. Некоторая задержка происходила только в тех случаях, когда требовалось произвести сложные вычисления. -- Он у мониторов,-- последовал ответ.

Последних, однако, будет очень мало - за свою жизнь он познакомится почти со всеми людьми Диаспара. Большинство из всех них окажутся сидящими в своих отдельных комнатах, но они не будут одиноки. Достаточно только захотеть, чтобы по желанию оказаться в обществе любого (исключая, конечно, физическое присутствие). Имея доступ ко всему, происходившему в воображаемых или реальных мирах со времени создания города, они могли не скучать. Для людей, чей рассудок был устроен таким образом, подобное существование являлось совершенно удовлетворительным. То, что оно было также абсолютно бесполезным, даже Элвин еще не уразумел. С удалениям Элвина и Алистры от сердца города число людей на улицах медленно убывало. Когда они плавно остановились у длинной платформы из мрамора ярких расцветок, вокруг было совсем пусто. Они переступили через застывший водоворот вещества, где субстанция движущейся дороги возвращалась к своему истоку, и оказались перед стеной, пронизанной ярко освещенными туннелями.

Расселина все время увеличивалась и вскоре сделалась такой широкой, что через нее нельзя было перешагнуть. Еще секунда - и они оказались у начала расселины. Поверхность арены была продавлена и расколота так, что образовалась громадная пологая вмятина длиной свыше километра. Не требовалось особого разума и воображения, чтобы понять ее происхождение. Много веков назад - хотя, вне всякого сомнения, после того, как этот мир был покинут - здесь опустилось огромное цилиндрическое тело; а затем оно снова поднялось в космос, предоставив планету ее воспоминаниям. Кто были. Откуда они пришли. Элвин мог только глядеть в изумлении.

Он долго разглядывал их и наконец загрузил в блок памяти визуализатора, чтобы сохранить на время работы над остальной частью картины. Тем не менее нечто неясное все время ускользало от. Вновь и вновь он пытался заполнить пустые места. Прибор считывал сменяющиеся образы из его сознания и воплощал их на стене. Ничего путного не выходило. Контуры были расплывчатые и неуверенные, цвета грязные и унылые. Но, разумеется, и самый волшебный инструмент не был в состоянии помочь в поисках цели, неясной самому творцу. Бросив свои труды, Элвин мрачно уставился на прямоугольник, который он старался заполнить прекрасными образами. Тот был на три четверти пуст.

Элвин не сомневался, что где-то под неизвестным далеким Лисом, в таком же помещении, как это, ждет вторая машина; его уверенность была настолько полной, как будто кто-нибудь сказал ему об. Хедрон заговорил с излишней торопливостью: - Какая странная транспортная система. Она принимает одновременно всего человек сто - значит, они не рассчитывали на большое движение. И зачем они пошли на все эти трудности, закапываясь в Землю, когда небеса все еще были открыты. Может быть, Пришельцы не разрешали им даже летать - хотя мне что-то не верится. Или все это построили в переходный период, когда люди еще путешествовали, но не желали вспоминать о космосе. Они могли перемещаться из города в город, никогда не видя неба и звезд, - он нервно хихикнул. - В одном я уверен, Элвин. Когда Лис существовал, он был очень похож на Диаспар. Все города должны быть, в сущности, одинаковы.

После этой вспышки наступила недолгая тишина, и несколько смущенный Хилвар успокоился. Напряжение в Зале Совета явно ослабло, словно у всех присутствующих полегчало на душе. Президент даже и не подумал выносить Хилвару приличествующее случаю порицание за это вторжение. Слушая дебаты, Элвин уяснил себе, что в Совете представлены три направления взглядов на действительность. Консерваторы, находившиеся в меньшинстве, все еще надеялись повернуть время вспять и каким-то образом восстановить старый порядок. Вопреки здравому смыслу они цеплялись за надежду, что Диаспар и Лис можно убедить забыть о существовании друг друга. В таком же меньшинстве были и прогрессисты; Элвина удивило и обрадовало то обстоятельство, что таковые вообще имелись в Совете. Они не приветствовали это вторжение внешнего мира прямо, но были полны решимости извлечь из него максимум возможного. Некоторые из прогрессистов заходили весьма далеко, допуская, что может существовать способ сломать психологические барьеры, столь долго ограждавшие Диаспар не хуже настоящих Большинство Совета, точно отражая настроения в городе, заняло позицию настороженного ожидания.

689 Share

Latestincest

Олвин подумал, что, по-видимому, робот станет игнорировать опасные или невыполнимые приказы, хотя у него-то не было ни малейшего намерения отдавать их без особой к тому необходимости. Олвин был абсолютно уверен, что никто не мог видеть его прибытия. Он считал это обстоятельство достаточно важным, поскольку не испытывал ни малейшего желания снова вступать в телепатическую схватку с Сирэйнис. Планы его все еще были несколько туманны, но он не подвергался никакому риску, пока у него сохранялись дружественные отношения с обитателями Лиза. Робот мог действовать в качестве посла, в то время как сам он оставался бы в безопасности на корабле. По дороге к Эрли роботу не повстречалось ни одной живой души. Странно это было -- сидеть в неподвижном космическом корабле, в то время, как его взгляд без малейших усилий с его стороны скользил по знакомой тропе, а в ушах звучал шепот леса. Он все еще не мог полностью отождествить себя с роботом, и поэтому усилия по управлению им еще приходилось затрачивать Почти стемнело, когда он достиг Эрли, маленькие домики которого словно бы плавали в озерцах света. Робот держался затененных мест и уже почти доплыл до дома Сирэйнис, когда его обнаружили.

Если ты хочешь узнать, что же это такое -- Диаспар, то нужно идти именно. Здесь в несколько дней ты постигнешь больше, чем за целую жизнь изысканий там, на улицах. -- Как замечательно. -- воскликнул Олвин. -- И сколько же людей-знают о существовании этого места. -- О, знают очень многие, да только все это редко кого интересует. Время от времени сюда приходит Совет -- ведь ни одно изменение в городе не может произойти, если члены Совета не присутствуют тут в полном составе. Но даже и этого недостаточно, если Центральный Компьютер не одобрит предполагаемое изменение. Словом, я сильно сомневаюсь, что хоть кто-то приходит сюда чаще, чем два-три раза в год.

Она слишком легко ведет к застою, а затем и к упадку. Конструкторы города предприняли тщательно рассчитанные шаги, чтобы избежать. Правда, опустевшие дома вокруг нас указывают, что они преуспели не полностью. Я, Шут Хедрон, есть часть этого плана. Возможно, лишь крошечная часть. Мне нравится думать иначе, но удостовериться в обоснованности своей мечты я никогда не смогу. - И что собой представляет твоя часть. - спросил Элвин, все еще не до конца понимая собеседника и начиная слегка раздражаться. - Ну, скажем, я вношу в город рассчитанное количество беспорядка. Если б я попытался объяснить свои действия, то разрушил бы всю их эффективность.

У Джезерака создалось безошибочное впечатление, что робот разыскивает нечто - хотя он не мог представить, что. Затем сверкающая искра вдруг взмыла над пустыней и зависла метрах в трехстах от земли. И тут же Элвин вздохнул - удовлетворенно и радостно. Он мельком взглянул на Джезерака, словно говоря: "Вот. " Вначале Джезерак, не зная, чего следует ожидать, стоял в растерянности. Потом, едва веря своим глазам, он увидел, как над пустыней медленно встает облако пыли. Нет ничего страшнее, чем увидеть движение там, где оно, казалось бы, совершенно невозможно. Но когда песчаные дюны начали расползаться, Джезерак уже потерял способность к удивлению или страху.

Кто они. Откуда пришли. Олвин мог только глядеть и гадать. Ответа ему не узнать, поскольку он разминулся с этими более ранними посетителями на тысячу, а то и на миллион лет. В молчании двинулись они обратно к своему кораблю. Каким бы малюткой выглядел он рядом с тем, чудовищных размеров, межзвездным --скитальцем, который когда-то лежал. Поднявшись, они медленно полетели над всей этой местностью, пока не приблизились к самому удивительному из зданий, рассеянных по. Когда они приземлились перед изукрашенным входом, Хилвар указал на то, что Олвин заметил и сам: -- Не больно-то эти здания безопасны.

Но он - еще ребенок, и я говорю это в буквальном - Так и. - вскричал Хилвар. - Я должен был догадаться. Элвин выглядел озадаченно, и Серанис сжалилась над. - Я имею в виду, что хотя Ванамонд и располагает колоссальным, быть может бесконечным разумом, он незрел и неразвит. Истинный его интеллект уступает человеческому, - она несколько кисло улыбнулась, - хотя мыслительные процессы протекают намного быстрее и он стремительно обучается. Он также обладает пока непонятными для нас способностями. Неописуемым образом все прошедшее открыто его уму.

959 Share

Latestincest

Снова появилась Земля -- и откатилась. появилась опять, но уже в другом ракурсе. Корабль охотился за своим курсом, крутясь в космосе, как крутится стрелка компаса, когда она ищет север. В течение нескольких минут небеса рыскали вокруг них, пока, наконец, корабль не остановился -- гигантский снаряд, нацелившийся на В самом центре экрана во всем своем радужном великолепии лежали теперь Семь Солнц. От Земли остался лишь самый краешек -- темный серпик месяца, отороченный золотом и пурпуром заката. Олвин понимал, что сейчас происходит что-то, выходящее за пределы его опыта. Он ждал, вцепившись в подлокотники кресла. Секунды капали одна за другой, а на экране сияли Семь Солнц. Ни звука не раздалось, когда произошел этот внезапный рывок, который на миг замутил зрение, но Земля исчезла, словно бы чья-то гигантская рука просто смела ее с небосвода. Они оказались одни в космосе -- только они и звезды, да странно съежившееся Солнце Земля пропала, будто ее никогда и не Снова такой же рывок, но на этот раз послышался и едва уловимый звук, как будто бы только вот сейчас генераторы корабля отдали движению более или менее заметную долю своей энергии.

Он полагал, что ему не помешают передвигаться свободно до тех пор, пока он не вознамерится снова покинуть Диаспар, но сейчас такого намерения у него не. В сущности, он был твердо убежден, что возратиться в Лиз прежним маршрутом станет уже невозможно. Подземная транспортная система уже, без сомнения, выведена из строя Сирэйнис и ее Прокторы не прошли за ним в комнату. Им было известно, что выход из нее имеется только один, и поэтому они расположились снаружи. Не имея инструкций касательно робота, они позволили ему сопровождать Олвина. У них не было ни малейшего желания связываться с этой машиной, чужеземное происхождение которой представлялось столь очевидным. По поведению ее они не могли судить, является ли она пассивным слугой Олвина или же действует, повинуясь собственным установкам. Принимая во внимание эту неопределенность, они, к полному своему удовлетворению, согласились оставить робота в покое. Как только стена за ним сомкнулась, Олвин материализовал свой любимый диван и бросился на .

Захоти он -- у него еще была возможность свернуть с пути, что простерся перед ним в будущее, которое лежало за пределами всех его способностей к предвидению. Никто другой на его месте не колебался бы ни минуты. В городе не было другого человека, который -- даже будь у него силы и возможности -- решился бы потревожить призраки века, мертвые уже на протяжении миллионов столетий. Быть может, никакой опасности и не существовало и ничто не могло потревожить преемственную неизменность Диаспара. Но если он все-таки имелся -- самый что ни на есть малейший риск пробуждения чего-то странного и неизведанного, грозящего этому миру, то сейчас у Хедрона был последний Шанс предотвратить Порядок вещей, каким он существовал, вполне устраивал Шута. Время от времени он мог слегка расстраивать этот порядок, но только едва-едва ощутимо. Он был критиком, а не революционером. На поверхности ровно текущей реки Времени он стремился вызвать лишь легкую рябь.

Он не желал признавать, что Хилвар интеллектуально превосходит. Но, без сомнения, присущий Хилвару дар обращаться с животными распространялся даже на это фантастическое существо. Более того, оно, как видно, не осталось безучастным. Его речь стала в ходе разговора более отчетливой, из резкой, почти грубой она превратилась в пространную и информативную. Пока Хилвар собирал невероятную историю воедино, Элвин потерял ощущение времени. Они так и не смогли выяснить все до конца; оставалось бескрайнее поле для догадок и споров. Существо, все более охотно отвечая на вопросы Хилвара, постепенно меняло свой облик. Оно сползло обратно в озеро, и его короткие ноги точно растворились в остальном теле.

Насколько я понимаю, Центральный Компьютер одобрил ваши действия. В обычных условиях спрашивать такое не полагалось. Было не принято признавать, что Совет должен как-то оправдывать свои решения или же объяснять, каким образом он к ним пришел. Но Олвин сам был облечен доверием Центрального Компьютера -- по причинам, известным только. И оказался в привилегированном положении. Было совершенно очевидно, что вопрос вызвал известную неловкость, и поэтому ответ последовал несколько неохотно: -- Естественно, мы проконсультировались с Центральным Компьютером. Он сказал, чтобы мы поступали так, как сочтем нужным. Олвин этого и ожидал. В те самые минуты, когда машинное сознание города разговаривало с ним, оно, должно быть, обменивалось мнениями и с Советом -- в тот же, в сущности, момент, когда заботилось еще о миллионе самых разных вещей в Диаспаре. Компьютер, как в Олвин, понимал, что, какое бы решение ни принял сейчас Совет, оно не будет иметь ровно никакого значения.

Элвин отошел в сторону, чтобы обойти центральный столб. Вдруг его голос, слегка сдавленный и искаженный эхом, донесся - В чем. - крикнул Хедрон, не желая двигаться с места, поскольку ему почти удалось прочесть одну из едва различимых строк. Но голос Элвина был настойчив, и он подошел к. Далеко внизу виднелась другая половина огромной карты; ее тусклая паутина расходилась по всем направлениям компаса. Но здесь не вся она была тусклой. Одна из линий - и только одна - ярко светилась. Она не соединялась с остальной системой и, подобно сверкающей стреле, указывала на один из уходящих вниз туннелей. Концом своим линия пронзала золотистый кружочек света, около которого было только одно слово: ЛИС. И это было Долго стояли Элвин и Хедрон, глядя на этот безмолвный символ.

922 Share

Latestincest

Он, видишь ли, берется проанализировать те побудительные мотивы, которые заставляют нас оставаться в пределах города, и убежден, что, как только ему станет ясно, каким именно образом они были. м-м. предписаны, он вполне сможет их устранить. Нас -- тех, кто с ним сотрудничает -- уже человек двадцать. -- И ты -- один из. -- Да,-- ответил Джизирак, и при этом он был настолько близок к смущению, как Олвин еще никогда за ним не замечал. -- Это нелегко и уж, во всяком случае, мало приятно, но, знаешь, это стимулирует, стимулирует. -- А как он работает. -- Он взял за основу наши саги.

Когда преобразователь материи, поглотив сырье, сотворил каждодневное чудо, воздух под куполом ровно колыхнулся и просочился в отверстие где-то вверху. Вообще-то Элвин был очень рад синтезированной еде. Способы, которыми приготовлялись другие ее виды, шокировали Элвина своей пугающей негигиеничностью; кроме того, имея дело с преобразователем материи, можно было точно знать, что именно ты Когда они расположились на ужин, ночь уже наступила и показались звезды. К концу ужина за пределами их светового круга было уже совсем темно. У его края Элвин заметил неясные силуэты вышедших из укрытия лесных обитателей. Время от времени в уставившихся на него глазах мелькали отблески света. Но какие бы звери ни глядели оттуда, ближе они не подошли, и ему не удалось их рассмотреть. Все было очень мирно, и Элвин ощущал полное удовлетворение жизнью.

Вот он, наш мир, -- весь, целиком, -- проговорил Олвин. -- А теперь я хочу показать тебе кое-что. Он повернулся спиной к решетке и двинулся навстречу далекому светлому пятнышку на противоположном конце туннеля. Ветер холодил его едва прикрытое тело, но Олвин не замечал этого и с каждым шагом все дальше и дальше погружался в струи встречного потока воздуха. Он прошагал всего ничего, ногда до него вдруг дошло, что Алистра так и не двинулась с места. Она стояла и смотрела на. Плащ, который он ей дал, трепетал на ветру, одна рука девушки застыла на полпути к лицу. Олвин видел, что губы ее шевелятся, но слова не долетали до .

Нет такой выход из положения был продиктован просто ленью. И равновесия совсем не получилось. И, что было еще хуже,-- изменение масштаба обнажило все изъяны исполнения, полное отсутствие уверенности в этих линиях, которые сперва смотрелись такими твердыми. Надо было все начинать сначала. Полное стирание, -- мысленно приказал он аппаратуре. Голубизна моря принялась выцветать, горы растаяли, словно туман, и в конце концов не осталось ничего, кроме чистой стены. Будто и не было этих красок и форм -- и море и горы словно бы ушли в то же небытие, в бездне которого исчезли все моря и горы Земли еще за многие столетия до рождения Олвина. Поток света опять залил комнату, и фосфоресцирующий прямоугольник на который Олвин проецировал свои видения, слился с окружающим, снова став просто одной из стен. Но стены ли это .

Надо было нам раньше за это приняться,-- заметил, как всегда практичный, Хилвар, когда начал разбирать снаряжение. -- Через пять минут темнотища будет -- глаз выколи, да и похолодает. Трава стала принимать на себя странные на вид части каких-то аппаратов. Из стройного треножника высунулся штырь с утолщением на конце, напоминающим по форме грушу. Хилвар все удлинял и удлинял этот штырь, пока тот не воздвигся над их головами, После этого он послал какую-то мысленную команду, которую Олвин отметил, но не понял. И тотчас же их маленький бивак оказался затоплен потоками света, отодвинувшими тьму. Груша эта излучала не только свет, но и тепло -- Олвин сразу же ощутил это нежное, ласкающее излучение, которое, казалось, проникало до самых костей. Держа треножник в одной руке, а в другой -- свой рюкзак, Хилвар стал спускаться вниз по склону, и Олвин поспешил за ним, прилежно стараясь не выходить из круга света. В конце концов Хилвар выбрал место для ночевки в небольшом углублении несколькими сотнями ярдов ниже вершины холма и принялся приводить в действие оставшуюся часть снаряжения.

В основном, расспрашивая робота, на что были похожи эти Великие, и затем перехватив образ, сформированный его сознанием. Рисунок оказался весьма неполным, и многое мне пришлось вложить от себя, импровизируя на ходу. Раз или два картина, которую я создавал, начинала было резко расходиться с концепцией робота, но уже в самые первые мгновения я успевал отметить нарастающее недоумение робота и изменял образ, прежде, чем он становился подозрительно непохожим. Вам, конечно, понятно, что я в состоянии задействовать сотни своих вычислительных цепей, тогда как в его распоряжении лишь одна, и могу переключаться с одной на другую настольно быстро, что этот процесс не может быть воспринят. Это был своего рода фокус: я смог насытить сенсорные цепи робота и в то же время подавить его способность к критическому восприятию. То, что вы увидели, оказалось лишь окончательной -- самой правильной -- картиной, наиболее полно приближающейся к тому, что представлял себе этот Мастер. Но она не отличалась особой тонкостью, хотя и оказалась вполне достаточной. Робот был убежден в ее подлинности достаточно долгое время, чтобы снять блокировку, и в этот-то момент я и обеспечил абсолютный контакт с его сознанием. Он более не сумасшедший.

455 Share

Latestincest

Диаспар выжил и благополучно движется от столетия к столетию, подобно гигантскому кораблю, грузом которого являются все и все, что осталось от человеческой расы. Это -- выдающееся достижение социальной инженерии, хотя стоило ли всем этим заниматься -- совсем другой вопрос. Но стабильность -- это еще не. Она очень легко ведет к застою, а затем и к упадку, Создатели города предприняли очень сложные меры, чтобы избежать как того, так и другого, хотя эти вот покинутые здания свидетельствуют, что полного успеха они добиться не сумели. Я, Хедрон-Шут, являюсь частью их сложного плана, Очень возможно -- весьма незначительной частью. Мне конечно, нравится думать, что это не так, но я не могу быть в этом уверен. И в чем же суть этой роли. -- спросил Олвин, который все еще почти ничего не понимал и начал уже понемножку отчаиваться, Ну, скажем так -- я вношу в жизнь города некоторое рассчитанное количество беспорядка. И объяснить мои действия -- значит погубить их эффективность. Судите меня по делам моим, хотя их и не много, а не по словам, пусть они и изобильны.

Находясь пока еще в другом пространстве, оно все же по-прежнему сияло тем жемчужным блеском, который отличал его от всех прочих светил. Каждую минуту его яркость возрастала, и вскоре оно стало уже не точкой, а крошечным диском. А затем диск начал расти у них на Последовало краткое предупреждение: по кабине разнесся низкий колокольный звон. Элвин стиснул подлокотники кресла - жест вполне бессмысленный. Огромные генераторы снова пробудились к жизни; с ослепительной стремительностью вернулись звезды. Корабль упал обратно в космос, во Вселенную звезд и планет, в естественный мир, где ничто не могло двигаться быстрее света. Они были уже внутри системы Семи Солнц: огромное кольцо разноцветных шаров главенствовало на небе. И какое это было небо.

Но если он не сможет рассчитывать на большее, то никогда не познает удовлетворения. Перед ним стояла только одна проблема. Что еще мог бы он совершить. Этот безответный вопрос пробудил его от полузабытья. Он не в силах был долее оставаться здесь, будучи в таком вот взвинченном состоянии, а в городе существовало только одно место, которое обещало ему успокоение. Дрогнув, часть стены исчезла, когда он вошел в нее и ступил в коридор, и ее поляризованные молекулы на мгновение мягко облегли его тело -- словно слабый ветерок дохнул в лицо. Существовало много способов, с помощью которых он мог бы без труда добраться до цели, но он предпочел отправиться пешком. Его комната находилась почти на Главном Уровне города, и короткий проход привел Олвина на спиральный пандус, сбегавший на улицу. Он пренебрег движущимся тротуаром и ступил на узкий неподвижный, что, без сомнения, было причудой, поскольку ему предстояло преодолеть несколько миль.

Из космоса прилетали огромные корабли, они несли в трюмах неведомые сокровища и приземлялись в легендарном порту Диаспара. Но порт находился за пределами города. Целые эпохи прошли с того времени, когда он оказался укрыт кочующими песками пустыни. Олвин, понятно, мог мечтать о том, что где-то в лабиринте Диаспара все еще может таиться одна из этих летающих машин но, в общем-то, он в это не верил. Представлялось крайне маловероятным, что даже в те дни, когда полеты на маленьких флайерах личного пользования были делом обычным, ими разрешалось пользоваться за пределами города. На какие-то секунды он забылся в старой, привычной мечте: он вообразил, что небо подвластно ему, что, распростершись, мир лежит под ним, приглашая отправиться туда, куда ему хочется. Это не был мир его времени. Это был утраченный мир Начала -- богатейшая, вся в движении панорама холмов лесов и озер.

Нет,-- ответил Хилвар. -- Эта планета представляется мне такой же мертвой, как и первая. -- Я сейчас выйду и присоединюсь к роботу. Что бы это ни было -- ну, то, что говорит там с ним, оно ведь могло бы поговорить и со мной?. Хилвар не стал спорить, хотя на лице у него не отразилось ни малейшего энтузиазма. Они посадили корабль в сотне футов от купола, поближе к роботу, и открыли воздушный шлюз. Олвин отлично сознавал, что шлюз не может быть открыт до тех пор, пока мозг корабля не убедится в том, что атмосфера за бортом пригодна для дыхания. Какое-то мгновение ему казалось, что на этот раз мозг ошибся: слишком уж разрежен был здесь воздух, слишком мало кислорода доносил он до легких. Затем, вздохнув поглубже, Олвин обнаружил, что кислорода вполне достаточно, чтобы выжить несколько минут, по меньшей мере, хотя дольше ему и не выдержать. Тяжело дыша, они подошли к роботу и к закругляющейся стенке таинственного купола Шаг.

Теперь он встречался с правителями Лиса на более или менее равных условиях. Обиды на них он не держал, но все же было очень приятно сознавать, что теперь он - хозяин положения и повелитель сил, все еще не проявивших себя полностью. Дверь в комнату, где шло заседание, была заперта, и лишь спустя некоторое время Хилвар смог привлечь к себе внимание. Сознание Сенаторов, видимо, было настолько загружено, что пробиться в их совещание стоило большого труда. Затем двери неохотно отворились, и Элвин продвинул своего робота прямо в Узрев парящего робота, трое Сенаторов окаменели в своих креслах, но на лице Серанис промелькнул лишь слабый след удивления. Либо Хилвар уже успел предупредить ее, либо она ожидала появления Элвина рано или поздно. - Добрый вечер, - сказал он вежливо, словно этот подставной визит был самым естественным явлением в мире. - Я решил вернуться. Их изумление явно превысило ожидания Элвина. Первым опомнился один из Сенаторов, молодой человек с седеющей - Как ты попал .

648 Share

Latestincest

Она была совершенно уверена, что сумеет скрываться за одной из огромных колонн достаточно долго, чтобы суметь выяснить -- чем это таким заняты Олвин и Хедрон. А уж потом, даже если они ее и обнаружат, будет все равно. Усыпальница состояла из двух концентрических колоннад, ограждающих круглый дворик. Колонны эти -- за исключением одного сектора,-- перекрывая друг друга, полностью укрывали от взоров центр всего сооружения, и Алистра, не желая рисковать, проникла в усыпальницу сбоку. Она осторожно миновала первое кольцо колонн, убедилась, что в поле зрения никого нет, и на цыпочках подобралась ко второй колоннаде. Между колоннами ей было видно скульптурное изображение Ярлана Зея, устремившего взгляд к входу в усыпальницу и дальше -- через Парк, созданный им -- на город, за которым он следил столько тысячелетий. И мраморное его уединение сейчас не нарушала ни одна живая душа. Усыпальница была пуста.

Но не было времени предаваться меланхолии: слишком многое предстояло совершить. Он опять повернулся к монитору, сделал так, чтобы изображение городской стены медленно проплывало по нему, и начал свой поиск. Последующие несколько недель Элвина в Диаспаре почти не видели; впрочем, его отсутствие было замечено немногими. Джезерак, обнаружив, что бывший ученик проводит все время в Зале Совета вместо того, чтобы шататься у границы города, почувствовал некоторое облегчение: по его мнению, Элвину там ничто не угрожало. Эристон и Этания раз или два пытались связаться с домом Элвина; удостоверившись в его отсутствии, они не сделали для себя никаких выводов. Но Алистра оказалась более настойчивой. Для ее собственного спокойствия было бы лучше, если б она увлеклась не Элвином, а кем-либо из других, более подходящих избранников. Алистра никогда не испытывала трудностей в поисках партнеров, но в сравнении с Элвином все другие мужчины, которых она знала, были ничтожествами, отштапмпованными по единому образцу.

Я не чувствую здесь каких-либо мыслей, но не верится, что мы тут одни. Все это очень странно. Они медленно вернулись к руинам крепости. У обоих в мыслях была эта размеренная, приглушенная пульсация. Элвину казалось, что одна тайна громоздится на другую, и он, несмотря на все усилия, уходит все дальше и дальше от постижения столь влекущей его истины. На первый взгляд развалины не могли содержать в себе ничего поучительного, но они все же тщательно обыскали груды щебня и большие каменные осыпи. Здесь, наверное, было кладбище машин, бесконечно давно уже сделавших свое. Теперь, в случае возвращения Пришельцев, все это будет бесполезно, подумал Элвин. А почему Пришельцы никогда больше не появлялись.

В один прекрасный день приливная волна жизни, возможно, снова хлынет сюда, но до поры этот древний сад оставался тайной, существующей только для них -- Нам -- дальше,-- проговорил наконец Олвин. -- Ведь это только начало. -- Он прошел через одно из окон. иллюзия разрушилась. За пропустившим его стеклом не было никакого сада -- только круговой проход, круто загибающийся кверху. Олвин все еще видел Алистру -- в нескольких шагах от себя, -- но знал, что она-то его уже не видит. Алистра, однако, не заставила себя ждать. Секундой позже она уже стояла рядом с .

Оно выглядит. заинтересованным. Элвин хотел что-то ответить другу, но внезапно был охвачен никогда ранее не изведанным чувством. По его телу разлилось покалывающее тепло; это длилось лишь несколько секунд, а потом он стал уже не только Элвином. Нечто вошло в его мозг и словно заняло его часть - подобно тому как один круг может частично закрыть собою. Он ощущал также и сознание Хилвара - здесь, рядом, равно захваченное явившимся к ним неведомым существом. Чувство это было скорее странным, чем неприятным, и оно впервые продемонстрировало Элвину, что такое настоящая телепатия - та сила, которая у его народа выродилась настолько, что могла использоваться только для управления Когда Серанис пыталась овладеть его сознанием, Элвин восстал сразу же; но против этого вторжения он не боролся. Это было бы бесполезно, и к тому же он знал, что это существо в любом случае не враждебно. Он позволил себе расслабиться, без сопротивления смирившись с тем, что его сознание стало объектом изучения со стороны интеллекта, бесконечно превосходящего его собственный.

Как и Хедрон, хотя и с меньшим основанием, Хилвар чувствовал, что его собственное я тонет в личности Олвина. Его безнадежно засасывало в водоворот, который Олвин оставлял за собой на своем пути по пространству и времени. -- На мой взгляд, ты прав, -- медленно проговорил Хилвар. -- Наши два народа были разделены слишком долгое время. -- Это ведь правда, подумалось ему, хотя он и понимал, что личные его ощущения все еще противоречат такому ответу. Но Олвин не успокоился. -- Есть еще одна проблема, которая меня волнует, -- обеспокоенно сказал. -- Различие в длительности наших жизней. -- Он не добавил больше ни слова, но оба они в этот момент знали, о чем именно думает сейчас друг. -- Меня это тоже тревожит,-- признался Хилвар.

337 Share

Latestincest

Ближе не подходить. И. Это были не какие-то слова, а чистая мысль. Олвин был уверен, что любое существо, каков бы ни был уровень его развития, получит здесь то же самое предупреждение в том же самом неизменном виде -- прямо в сознание. При всем при том, это было именно предупреждение, а не угроза. И Хилвар и Олвин каким-то образом поняли, что оно вовсе не направлено против них и, более того, что оно служит их защите. Оно как бы говорило: здесь находится нечто невообразимо опасное, и мы, его создатели, исполнены желания никому не причинить вреда. Молодые люди отошли на несколько шагов и поглядели друг на друга: каждый ждал, чтобы именно другой первым сказал, о чем же он сейчас думает. Подытожил Хилвар: -- Слушай, а ведь прав-то я оказался.

Олвин двинулся с места и пошел вокруг центральной колонны. Внезапно Хедрон услышал его голос -- несколько искаженный отголосками от стен этой огромной полости. -- Что-что. -- переспросил Хедрон, которому ну никак не хотелось трогаться с места, потому что он уже почти разобрал одну едва различимую группу черточек на карте. Но голос Олвина звучал больно уж настойчиво, и Хедрон пошел на зов. Глубоко под ногами виднелась вторая половина огромной карты, слабые ее штрихи расходились наподобие розы на вертушке компаса. Здесь, однако, неразличимы были далеко не все надписи: одна из линий -- о, только одна. -- была ярко освещена. Впечатление складывалось такое, словно она не имеет никакого отношения к остальной части системы.

Я должен вернуться, -- сказал. -- Хедрон. мои родители. они будут меня ждать. Это не совсем было правдой. Хедрон, конечно, станет удивляться -- что это такое с ним приключилось, но, насколько понимал Олвин, о том, что он покинул Диаспар, больше не знал. Он не смог бы объяснить побудительные мотивы этой маленькой неправды и, как только произнес эти слова, сразу же застыдился. Сирэйнис задумчиво посмотрела на .

Здесь, внутри круга в три с лишним километра в поперечнике, сохранялась память о том, чем была Земля в дни, когда пустыня еще не поглотила все за исключением Диаспара. Вначале шел широкий пояс травы, затем невысокие деревья, становившиеся все гуще по мере продвижения. Дорога постепенно шла вниз, так что при выходе из неширокой полосы леса за деревьями исчезали все следы города. Широкий поток, преградивший Элвину путь, назывался просто Рекой. Он не не имел какого-либо иного имени и не нуждался в. Местами реку пересекали узкие мостики. Она обтекала парк по замкнутому кругу, кое-где расширяясь и превращаясь в небольшие заводи. Элвину не казалось необычным, что быстро текущий поток может замыкаться сам на себя, пробежав менее шести километров. В сущности, он даже не задумывался над тем, не течет ли где-то на некоторых участках своего круга Река вверх по склону.

Надо думать, придет такой день, когда они отчаянно будут нуждаться в помощи друг друга. Вот поэтому-то я и отправляюсь домой со всем тем, что мне удалось здесь узнать, и я совсем не думаю, что вам удастся меня остановить. Он не стал дожидаться ответа и правильно сделал. Сирэйнис даже не пошевельнулась, но он тотчас же почувствовал, что его тело перестает ему повиноваться. Сила, столкнувшаяся с его волей, оказалась куда более могущественной, чем он ожидал, и это навело его на мысль, что Сирэйнис, возможно, помогало огромное число людей. Беспомощно повлекся он обратно к дому, и на какой-то ужасный момент ему даже подумалось, что великолепный его план провалился. Но как раз в этот миг брызнуло сверкание металла и кристаллических глаз и руки робота мягко сомкнулись вокруг. Его тело боролось с ними, и он знал, что оно так и должно себя вести, но борьба эта была бессмысленной. Земля ушла у него из-под ног, и на мгновение он увидел Хилвара, застывшего в совершеннейшем изумлении, с глуповатой улыбкой на лице. Робот перенес его на несколько десятков футов гораздо быстрее, чем человек мог бы пробежать это расстояние.

Они поднимались уже, должно быть, с полчаса, когда Олвин впервые обратил внимание на слабый, чуть реверберирующий шепот. Источника его он никак не мог установить, потому что звук этот исходил как бы отовсюду. Он слышался непрерывно, и, по мере того как ландшафты перед ними распахивались все шире и шире, звук становился громче. Олвин непременно спросил бы Хилвара, что это такое, да только оказалось, что дыхание следует беречь для более существенных целей. Здоровье у Олвина было отменное. В сущности, за всю свою жизнь он и часа не проболел. Но физическое здоровье -- свойство само по себе очень важное -- оказалось все же не главным для выполнения той задачи, которая теперь стояла перед. Его великолепному телу не хватало известных навыков. Летящая поступь Хилвара, та легкость, с которой он, не прилагая, казалось, ни малейших усилий, одолевал всякий подъем, будили в Олвине зависть и решимость не сдаваться до тех пор, пока он еще в состоянии переставлять ноги.

506 Share

Latestincest

Спросила Сирэйнис. -- Потому, что мне хочется убедить вас -- так же как и Диаспар,-- что вы совершаете ошибку. -- Он не стал распространяться о другой причине: здесь у него жил единственный друг, в котором он мог быть уверен и на помощь которого рассчитывал. Сенаторы пребывали в молчании, ожидая продолжения, и Олвин отлично сознавал, что, слушая их ушами и видя их глазами, эа всем, что происходит в этой комнате, сейчас следит огромное число людей. Он был представителем Диаспара, и весь Лиз судит теперь о таинственном городе по тому, что он, Олвин, говорит, по тому, как он ведет себя, по тому, как он мыслит. Это была неимоверная ответственность, и он чувствовал себя перед нею таким маленьким. Он собрался с мыслями и заговорил. Его темой был Диаспар.

Нет, - ответил Элвин. - Я нашел его в Лисе, той стране, где я побывал. Я привел его сюда на встречу с Центральным Компьютером. Это спокойное заявление заметно смутило служителей Совета. Трудно было принять, что снаружи Диаспара вообще есть хоть что-нибудь, но то, что Элвин привел с собой одного из обитателей внешнего мира и собирается представить его мозгу города, было совсем худо. Служители уставились друг на друга в такой беспомощной тревоге, что Элвин с трудом удержался от Пока они шли из парка (причем эскорт держался позади, переговариваясь возбужденным шепотом), Элвин обдумывал следующий ход. Первым делом следовало точно выяснить, что произошло в его отсутствие. Хедрон, как сообщила ему Серанис, исчез.

И еще я надеялся, что полип возродился; я чувствую себя в долгу перед ним и хотел бы рассказать о своих открытиях. - В таком случае, - возразил Хилвар, - тебе придется подождать. Ты вернулся слишком рано. Элвин ожидал этого: шансы были очень малы, и он не испытал большого разочарования. Абсолютно спокойные воды озера уже не колебались в том непрекращающемся биении, которое так изумило их в первый. Элвин встал на колени у края воды и всмотрелся в холодную, темную глубину. У поверхности воды плавали крошечные полупрозрачные колокольчики с почти невидимыми щупальцами. Вытянув руку, Элвин коснулся одного из них - и тут же бросил, сердито вскрикнув.

Нигде. что я существовал только в виде матрицы в электронном мозгу города и ждал своей очереди быть сотворенным -- вот и. Тут возле Олвина появился, слабо замерцал и тотчас же стал непрозрачным и твердым низкий диванчик. Он уселся на него и стал ждать продолжения. -- Ты, разумеется, прав,-- последовал отклик. -- Но это только часть ответа, и, в сущности, очень незначительная часть. До сих пор тебя окружали дети твоего возраста, а они не осведомлены об истине. Все они вскоре вспомнят свое прошлое -- они, но не. Поэтому мы должны подготовить тебя, чтобы ты смог посмотреть фактам в лицо. Ибо вот уже более миллиарда лет, Олвин, человеческая раса живет в этом городе.

Как ты думаешь, что теперь сделает Совет. -- нетерпеливо спросил Джизирак улыбнулся. -- Нетерпелив, как. Верно. -- сказал. -- Не знаю, чего стоит моя догадка, но полагаю -- они постановят запечатать усыпальницу Ярлана Зея, чтобы никто никогда не смог повторить твоего путешествия. И Диаспар сможет продолжать жить прежней жизнью, не тревожимый внешним миром. -- Этого-то я и боюсь,-- горько проговорил Олвин. -- А ты все еще надеешься не допустить до .

Ведь там, где есть рождение, там, несомненно, должна существовать и смерть, и продолжительность жизни здесь, в Лизе, по-видимому, сильно отличалась от того, что имело место в Диаспаре. Он никак не мог решить -- было ли Сирэйнис пятьдесят лет, пятьсот или пять тысяч, но, встретив ее взгляд, он почувствовал ту же мудрость и глубину опыта, которые он порой ощущал в присутствии Джизирака. Она указала ему на низкое сиденье. Хотя глаза ее и приветливо улыбались, она не произнесла ни слова, пока Олвин не устроился поудобнее -- или, по крайней мере, настолько удобно, насколько сумел под этим дружелюбным, но достаточно пристальным взглядом. Затем Сирэйнис вздохнула и низким, нежным голосом обратилась к гостю: -- Это случай, который выпадает не часто, поэтому извините меня, если я, возможно, не все делаю по правилам. Но у гостя, даже совершенно неожиданного, есть определенные права. Поэтому, прежде чем мы начнем беседу, я хотела бы предупредить вас кое о. Видите ли, я в состоянии читать Она улыбнулась мгновенной вспышке недоумения, окрашенного неприязнью, и быстро добавила: -- Но вас это вовсе не должно тревожить. Ни одно из прав человека у нас не соблюдается так свято, как право на уединение сознания, Я могу войти в ваше мышление только в том случае, если вы мне это позволите.

921 Share

Latestincest

Солнце слегка согревало их спины, вокруг открывались все новые и новые виды. Они шли по прерывистой, время от времени вообще исчезавшей тропе. Хилвар, однако, умудрялся точно находить дорогу даже там, где Элвин совершенно терялся. Он спросил у Хилвара, кем проложена эта дорога. Оказалось, что среди холмов обитало много небольших животных; некоторые жили сами по себе, а некоторые - примитивными сообществами, во многих чертах напоминавшими человеческую цивилизацию. Некоторым из них удалось даже научиться использованию огня и орудий труда. Элвин даже не подумал, что подобные существа могут оказаться недружелюбными: и он, и Хилвар, как должное, принимали обратное - ведь в течение столь долгих веков ничто на Земле не оспаривало верховенства Человека. Они шли в гору уже полчаса, когда Элвин впервые услышал тихое, разносящееся по воздуху журчание. Он не мог обнаружить источник: звук, казалось, шел отовсюду и, не прерываясь, становился все громче по мере расширения горизонта. Он бы спросил Хилвара, что это такое, но надо было беречь дыхание.

Можно установить такой блок, что возня с ним сотрет все содержимое ячеек памяти. Впрочем, я не думаю, чтоб Учитель обладал достаточным опытом для такой операции, требующей специальных методов. Я спрошу у твоей машины, есть ли в ее блоках памяти стирающий контур. - Но ведь может случиться и так, - воскликнул Элвин, внезапно встревожившись, - что стирание памяти произойдет просто от самого вопроса о таком контуре. - Для подобных случаев имеется стандартная процедура, которой я и последую. Я буду давать вторичные команды, указывая машине, что мой вопрос следует игнорировать при возникновении такой ситуации. Подобным методом ее можно будет втянуть в логический парадокс, так что независимо от того, ответит ли она мне или промолчит - все равно ей придется нарушить инструкции. В аналогичных случаях все роботы в целях самозащиты поступают одинаково. Они сбрасывают свои входные контуры и ведут себя так, словно никакого вопроса им никто не задавал.

Кто, впрочем, мог быть уверен, что и сам Диаспар - не сон. Саги, задуманные и записанные со времени основания города, были неисчерпаемы. Они затрагивали все чувства, обладали бесконечно изменчивыми тонкостями. Одни, популярные среди самых юных, были несложными повествованиями о приключениях и открытиях, другие - исследованиями психологических состояний, иные же - упражнениями в логике и математике, способными доставить изысканные наслаждения изощренным умам. И тем не менее, вполне удовлетворяя друзей Элвина, у него самого саги оставляли чувство незавершенности. В них чего-то недоставало, несмотря на всю их многокрасочность, увлекательность, разнообразие тематики и мест действия. Саги, в сущности, никуда не вели, - подумал. Они всегда замыкались в узких рамках.

По крайней мере, таким образом мы избавим тебя от печали и сомнений. Так ли это, подумал Элвин. Он сомневался, что когда-либо сможет примириться с обыденной жизнью Диаспара, даже убедив себя, что за стенами города нет ничего стоящего. Впрочем, он и не собирался проверять это в действительности. - Когда вы хотите подвергнуть меня. обработке. - - Немедленно. Мы уже готовы. Раскрой мне твое сознание, как раньше, и ты позабудешь обо. Элвин долго молчал.

Невысокие стенки, едва доходившие Элвину до пояса, прерывались кое-где проходами и создавали впечатление уютной ограниченности, без которой в Диаспаре никто не мог чувствовать себя довольным. Когда Элвин появился, Хедрон как раз рассматривал одну из этих стенок. Она была покрыта тонкой мозаикой из разноцветных плиток, столь фантастически закрученной, что Элвин даже не попытался проследить ее детали. - Взгляни на эту мозаику, Элвин, - сказал Шут. - Не замечаешь ли ты в ней чего-то необычного. - Нет, - признался Элвин после краткого ознакомления. - Мне она не нравится, - но в этом как раз нет ничего странного. Хедрон провел пальцами по цветным плиткам. - Ты не очень наблюдателен, - сказал .

Олвин решил не принимать вызова, да, в сущности, ничего другого ему и не оставалось. Его вполне устраивало медленное, размеренное продвижение вперед, и когда наконец он поравнялся с Хилваром, то повалился рядом в блаженном изнеможении. Только когда дыхание его успокоилось, он смог в полной мере оценить ландшафт, расстилающийся перед ним, и увидеть этот источник бесконечного грома, наполнявшего воздух. Земля впереди круто падала от вершины холма -- настолько круто, что на протяжении какого-нибудь десятка метров склон превращался уже в вертикальную стену. И, далеко простираясь от этого обрыва, лежала могучая полоса воды. Прихотливо петляя по плоской поверхности плато, она вдруг в одном месте рушилась на скалы, зловеще торчащие в тысяче футов внизу. Там она пропадала в сверкающем тумане мельчайших брызг, и из этой-то глубины и поднимался непрестанный, пульсирующий рев, протяжным эхом отражающийся от склонов холмов по обеим сторонам водопада. Большая часть этого низвергающегося потока находилась в тени, но солнечные лучи, прорывающиеся между вершинами гор, еще освещали неповторимый пейзаж, добавляя и нему свои прощальные волшебные мазки: подрагивая, у подножия водопада в неуловимой своей красоте стояла последняя на Земле Хилвар повел рукой, и этот жест объял весь горизонт. -- Отсюда,-- почти прокричал он, чтобы его можно было услышать сквозь гул водопада,-- виден весь Лиз!.

518 Share

Latestincest

35 Когда Олвин занялся поисками выхода из этого помещения, он углядел первый намек на то, что, возможно, находится теперь в стане цивилизации, отличающейся от его собственной. Выход на поверхность -- это-то было ясно -- лежал через низкий и широкий туннель в торце станции, и пол в этом туннеле был не по иное, как лестница. В Диаспаре лестницы встречались чрезвычайно редко. Архитекторы города везде, где их замыслы сталкивались с перепадом уровней, строили пандусы. Это был отголосок той эпохи, когда роботы передвигались на колесах и ступеньки были для них непреодолимым препятствием. Лестничный пролет оказался очень коротким и закончился перед дверьми, которые при приближении Олвина автоматически растворились. Он ступил в небольшую комнатку, схожую с той, что опустила его из-под фигуры Ярлана Зея, и совсем не удивился, когда спустя несколько минут перед ним снова растворились двери, открыв взору сводчатый коридор, полого поднимающийся к арке, которая своим полукругом обрамляла кусочек неба. В лифте он опять не почувствовал никакого движения, но понимал, что, наверное, поднялся на многие сотни футов, Он поспешил вверх во коридору к залитому солнечным светом выходу, торопясь поскорее увидеть, что же лежит перед ним, и позабыв обо всех своих страхах. Он очутился на склоне низкого холма, и на какое-то мгновение ему даже почудилось, будто он снова находится в центральном Парке Диаспара.

Невольно хотелось оставить все на следующий. Но следующего раза могло и не Под тусклым светом звезд, немалая часть которых померкла за время, прошедшее после постройки Шалмираны, Элвин боролся с противоречивыми мыслями и, наконец, принял решение. Ничто не изменилось; горы по-прежнему сторожили дремавшую страну. Но уже наступил и отошел в прошлое поворотный миг истории - и человечество двинулось к новому, неизвестному будущему. В эту ночь Элвин и Хилвар больше не спали. С первыми проблесками рассвета они свернули лагерь. Холм окропился росой, и сверкающие бриллианты на стебельках и листьях восхитили Элвина. Его обворожил скрип мокрой травы под ногами.

В чем, собственно, состоял смысл догмы Мастера, ни Олвин, ни Хилвар так и не смогли разобраться хотя бы с какой-то степенью достоверности. Огромный полип отчаянно старался сделать все, чтобы посвятить их в суть дела, но многие из его слов не содержали в себе ровно никакого смысла, и, кроме того, у него была привычка повторять предложения и даже целые пассажи в такой стремительной и совершенно механической манере, что за мыслью невозможно было уследить. И вскоре Хилвар приложил все свои силы, чтобы увести разговор от этих топких теологических болот и сосредоточиться лишь на достоверных Мастер и горстка его самых верных последователей прибыли на Землю в те дни, которые предшествовали падению городов, а порт Диаспара еще был открыт для пришельцев из других звездных систем. Они, должно быть, прибывали в космических кораблях самых разных систем -- полип из озера, например, в корабле, наполненном водой того моря, которое было естественной средой его обитания. Была ли догма Мастера принята на Земле с терпимостью, оставалось неясным. Но, по крайней мере, она не встретила бурной оппозиции, и после долгих блужданий эти фанатики нашли себе окончательное пристанище среди лесов и гор Лиза. На закате своей долгой жизни Мастер вновь обратил мысли к дому, из которого он был изгнан, и попросил вынести его из помещения на воздух, чтобы он мог смотреть на звезды. Теряя последние силы, он подождал появления Семи Солнц и под самый занавес набормотал еще много такого, что должно было в будущем вызвать к существованию новые груды книг с толкованиями.

Поразился Олвин. -- Он-то что тут делает. Через несколько секунд они были уже в безопасности кабины, и машина, кренясь, двинулась вперед -- в путь сквозь земные глубины. Приключение завершилось. Скоро как это случалось всегда, они окажутся дома, и все чудеса, ужасы и треволнения останутся позади. Они устали, но были довольны. По наклону пола Олвин догадался, что вездеход направляется куда-то вниз, в глубь земли. Надо думать, Коллистрон знает, что делает, и таков именно и есть путь, ведущий к дому.

Исчезновение этого единственного процента изменило рисунок человеческого общества и значение таких слов, как отец и мать, но влечение сохранилось, хотя теперь удовлетворение его преследовало цель ничуть не более глубокую, нежели любое другое чувственное наслаждение. Олвин покинул своих резвящимся сверстников и пошел дальше, к центру Парка. Он ступал по едва намеченным тропинкам, которые, пересекаясь, вились сквозь низкорослый кустарник и время от времени ныряли в узкие расщелины между огромными, обросшими лишайником валунами. В одном месте он поравнялся с какой-то маленькой машиной многогранной формы, парившей в кроне дерева. Никто не знал, сколько разновидностей роботов существует в Диаспаре: они старались не попадаться людям на глаза и занимались своим делом настолько споро, что увидеть изредка даже хотя бы одного из них было событием весьма Наконец поверхность почвы снова стала подниматься -- Олвин приближался к небольшому холму, расположенному точно в центре Парка и, следовательно,-- и самого города. Идти здесь стало легче, и ему уже ясно была видна вершина холма и венчавшее ее здание простых очертаний. К тому моменту, когда Олвин достиг цели, он несколько запыхался и был рад возможности прислониться к одной из розовых колонн, передохнуть и окинуть взглядом путь, которым он сюда добрался. Существует несколько архитектурных форм, которые не подвержены изменениям, потому что являют собой совершенство. Усыпальница Ярлана Зея могла бы быть возведена и строителями храмов самых первых цивилизаций из всех известных человечеству, хотя они даже отдаленно не смогли бы себе представить, из какого материала она выстроена.

Он оглянулся на нее сперва удивленно, потом с нетерпением и не без жалости. То, о чем толковал Джизирак, оказалось правдой: Алистра просто не могла следовать за. Она догадалась, что означал этот дальний кружок света, через который в Диаспар от века стремился поток воздуха. За ее спиной цвел знакомый ей мир, полный чудес, но лишенный тайны, плывущий по реке Времени, подобно блистающему, но наглухо запаянному пузырьку. А впереди, на расстоянии каких-то нескольких шагов, простирались запустение и дикость -- мир пустыни, мир Пришельцев. Олвин возвратился к девушке и удивился, обнаружив, что ее бьет дрожь -- Чего ты испугалась. -- спросил. -- Мы же все еще в Диаспаре, и безопасности. И раз уж мы выглянули в то окошко, что позади нас, то конечно же можем поглядеть и в это!.

890 Share

Latestincest

Даже в Диаспаре Олвин не видел такой роскоши, которая открылась его взору, когда внутренняя дверь воздушного шлюза скользнула в сторону. Что бы он там ни представлял из себя на самом деле, уж аскетом-то Мастер явно не. Лишь несколько позже Олвину пришло в голову, что весь этот комфорт мог и не быть пустой экстравагантностью: маленький мирок корабля был единственным домом Мастера во время его продолжительных скитаний среди Нигде не было видно никаких приборов управления, но огромный овальный экран, полностью занимающий дальнюю переборку, указывал, что это помещение -- не просто жилая комната. Дугой перед экраном расположились три низких кресла. Остальное пространство комнаты занимали два столика и несколько мягких стульев -- некоторые из них, совершенно очевидно, предназначались совсем не для гуманоидов. Удобно устроившись перед экраном, Олвин огляделся в поисках своего робота. К его изумлению, тот исчез. Но затем он все-таки обнаружил его -- в маленьком углублении под закругляющимся потолком: робот уютно устроился в этой нише. Он привел Мастера через пространства космоса на Землю, а затем в качестве слуги проследовал за ним в Лиз.

Настанет день, когда человечество снова будет готово отправиться к звездам. Какую новую главу напишет Человек там, среди этих пылающих миров, Олвин не. Это будет уже не его заботой. Его будущее лежит здесь, на Но, прежде чем повернуться к звездам спиной, он совершит еще один Когда Олвин пригасил вертикальную скорость корабля, город находился уже слишком далеко внизу, чтобы можно было признать в нем дело рук человеческих, и уже заметна была кривизна планеты. Еще немного спустя они увидели и линию терминатора, на которой -- в тысячах миль от них -- рассвет свершал свой бесконечный переход по безбрежным пространствам пустыни. Над ними и вокруг них сияли звезды, все еще блистающие красотой, несмотря на то, что когда-то они утратили часть своего великолепия. Хилвар и Джизирак молчали, догадываясь, но не зная с полной уверенностью, чего ради Олвин затеял этот полет и почему он пригласил их сопровождать. Разговаривать не хотелось.

К этому времени на свет появилась и Гробница Ярлана Зея, заменив собой очень крупное округлое сооружение, стоявшее в точке схождения всех улиц. Элвин никогда не верил всерьез легендам о древности Гробницы, но, очевидно, легенды эти соответствовали правде. - Я полагаю, - сказал Элвин, пораженный внезапной идеей, - что мы можем изучать это изображение так же, как образ нынешнего Диаспара. Пальцы Хедрона мелькнули над пультом монитора, и экран ответил на вопрос Элвина. Давно исчезнувший город начал расширяться перед его взором, пока точка наблюдения ползла по непривычно узким улицам. Это воспоминание о прежнем Диаспаре в смысле четкости и ясности ничуть не уступало изображению Диаспара нынешнего. В течение миллиарда лет информационные схемы сохраняли его призрачное псевдосуществование, ожидая момента, когда кто-нибудь вновь оживит город. И наблюдаемое им, думал Элвин, не просто память.

Целые эпохи прошли с того времени, когда он оказался укрыт кочующими песками пустыни. Олвин, понятно, мог мечтать о том, что где-то в лабиринте Диаспара все еще может таиться одна из этих летающих машин но, в общем-то, он в это не верил. Представлялось крайне маловероятным, что даже в те дни, когда полеты на маленьких флайерах личного пользования были делом обычным, ими разрешалось пользоваться за пределами города. На какие-то секунды он забылся в старой, привычной мечте: он вообразил, что небо подвластно ему, что, распростершись, мир лежит под ним, приглашая отправиться туда, куда ему хочется. Это не был мир его времени. Это был утраченный мир Начала -- богатейшая, вся в движении панорама холмов лесов и озер. Он испытал острую зависть к своим неведомым предкам, которые с такой свободой летали над всей землей и которые позволили умереть се красоте. Эти иссушающие ум мечтания были бесплодны. Он с трудом вернулся в настоящее -- к своей насущной проблеме. Если небо для него недостижимо, а путь по земле прегражден, то что же остается.

Он сделал паузу, чтобы они смогли в полной мере осознать смысл его слов, а затем быстро добавил: -- Я рассказал своим согражданам все о вашей стране и очень старался, чтобы создать у них о вас самое благоприятное впечатление. Диаспар не хочет иметь с вами ничего общего. Что бы я им ни говорил, они просто одержимы своим стремлением избегнуть осквернения низшей культурой. Ах, как приятно было ему наблюдать реакцию сенаторов. Даже сдержанная, всегда такая воспитанная Сирэйнис при этих его словах слегка порозовела. Если бы он только смог добиться, подумал Олвин, того, чтобы Лиз и Диаспар преисполнились раздражением друг против друга, то проблема была бы решена больше чем наполовину. Каждый бы так старался доказать превосходство своего образа жизни, что барьерам, разделяющим их, осталось бы жить совсем -- Почему вы вернулись в Лиз. -- спросила Сирэйнис. -- Потому, что мне хочется убедить вас -- так же как и Диаспар,-- что вы совершаете ошибку. -- Он не стал распространяться о другой причине: здесь у него жил единственный друг, в котором он мог быть уверен и на помощь которого рассчитывал.

Управлять кораблем оказалось совсем просто -- требовалось лишь в самых общих чертах сформулировать желание, а уж робот сам прорабатывал все детали. Олвин подумал, что, по-видимому, робот станет игнорировать опасные или невыполнимые приказы, хотя у него-то не было ни малейшего намерения отдавать их без особой к тому необходимости. Олвин был абсолютно уверен, что никто не мог видеть его прибытия. Он считал это обстоятельство достаточно важным, поскольку не испытывал ни малейшего желания снова вступать в телепатическую схватку с Сирэйнис. Планы его все еще были несколько туманны, но он не подвергался никакому риску, пока у него сохранялись дружественные отношения с обитателями Лиза. Робот мог действовать в качестве посла, в то время как сам он оставался бы в безопасности на корабле. По дороге к Эрли роботу не повстречалось ни одной живой души. Странно это было -- сидеть в неподвижном космическом корабле, в то время, как его взгляд без малейших усилий с его стороны скользил по знакомой тропе, а в ушах звучал шепот леса. Он все еще не мог полностью отождествить себя с роботом, и поэтому усилия по управлению им еще приходилось затрачивать Почти стемнело, когда он достиг Эрли, маленькие домики которого словно бы плавали в озерцах света.

408 Share

Latestincest

Дома вокруг них становились все выше, как будто город наращивал бастионы против внешнего мира. Насколько непривычно было бы, подумал Элвин, если б вдруг стало возможно увидеть жизнь за этими громоздящимися стенами, будь они прозрачны. В окружающем его пространстве были разбросаны друзья, которых он знал, друзья, которых ему предстоит узнать, незнакомцы, которых он никогда не встретит. Последних, однако, будет очень мало - за свою жизнь он познакомится почти со всеми людьми Диаспара. Большинство из всех них окажутся сидящими в своих отдельных комнатах, но они не будут одиноки. Достаточно только захотеть, чтобы по желанию оказаться в обществе любого (исключая, конечно, физическое присутствие). Имея доступ ко всему, происходившему в воображаемых или реальных мирах со времени создания города, они могли не скучать. Для людей, чей рассудок был устроен таким образом, подобное существование являлось совершенно удовлетворительным. То, что оно было также абсолютно бесполезным, даже Элвин еще не уразумел.

Не тревожься. Я еще вернусь. И снова обратился к Сирэйнис; -- Я не возмущаюсь тем, что вы намереваетесь совершить. Вы, бесспорно, верите, что это -- лучший выход из положения, только вот, с моей точки зрения, вы сильно ошибаетесь. Диаспар и Лиз не должны оставаться навечно разобщенными. Надо думать, придет такой день, когда они отчаянно будут нуждаться в помощи друг друга. Вот поэтому-то я и отправляюсь домой со всем тем, что мне удалось здесь узнать, и я совсем не думаю, что вам удастся меня остановить. Он не стал дожидаться ответа и правильно сделал. Сирэйнис даже не пошевельнулась, но он тотчас же почувствовал, что его тело перестает ему повиноваться.

Он каким-то образом должен был внушить этим людям истины, постигнутые им в Лисе; но можно ли было заставить их понять нечто невиданное и с трудом вообразимое. - Трагично, - сказал он, - что две выжившие ветви человеческого рода оказались разделенными в течение столь огромного промежутка времени. Когда-нибудь мы, может быть, узнаем, как это могло случиться; сейчас же более важно устранить этот разрыв и не допустить, чтобы он произошел вновь. Будучи в Лисе, я протестовал против их представления о собственном превосходстве. Они могут научить нас многому, но и мы их - не меньшему. Если б мы, подобно им, будем полагать, что нам нечему учиться друг у друга, то разве не очевидно, что и мы также неправы. Он выжидательно посмотрел на ряды лиц и получил знак продолжать. - Наши предки построили империю, простиравшуюся до звезд.

Толпы собрались еще до приземления корабля, и Олвин призадумался над тем, как встретят его сограждане. Он довольно легко читал по их лицам на экране -- прежде чем открыть шлюз -- обуревавшие их чувства. Преобладающим, похоже, было все-таки любопытство -- нечто само по себе новенькое в Диаспаре. Вместе с тем на лицах отражалось и беспокойство, а кое у кого можно было заметить и безошибочные признаки страха. Олвин печально подумал, что никто не радовался искренне его возвращению. С другой стороны, Совет просто-таки радостно приветствовал его прибытие -- хотя, конечно, вовсе не из чувства дружеской приязни. Хотя Олвин и был причиной всего этого нынешнего кризиса, он единственный мог сообщить факты, на основе которых следовало строить всю будущую политику. Его слушали с глубоким вниманием, когда он описывал полет к Семи Солнцам и встречу с Вэйнамондом. Затем он ответил на множество вопросов -- с терпением, которое, возможно, немало поразило его интервьюеров. Преобладающим в их мыслях, как он скоро понял, был страх перед Пришельцами, хотя никто ни единого разу не упомянул этого имени и все чувствовали себя прямо-таки как на иголках, когда он сам коснулся этой темы.

Они совершили посадку близ места этой давней трагедии и медленно, сберегая дыхание, направились к возвышавшемуся впереди огромному разбитому корпусу. От корабля осталась лишь короткая секция - нос или корма; остальное, судя по всему, было уничтожено взрывом. Когда они приблизились к обломкам, в сознании Элвина зародилась мысль, вскоре перешедшая в полную уверенность. - Хилвар, - сказал он, ощущая, как тяжело говорить на ходу, - я уверен, что это тот самый корабль, который опускался на первую планету. Хилвар кивнул, предпочитая не тратить сил. Независимо от Элвина он пришел к той же мысли. Хороший наглядный урок неосторожным гостям - подумал он в надежде, что урок этот не пройдет для Элвина даром. Они подошли к корпусу и заглянули в открытые внутренние помещения корабля. Это смахивало на взгляд внутрь рассеченного надвое огромного здания: полы, стены и потолки, сломанные взрывом, походили на искаженный чертеж корабля в разрезе. Какие необычайные существа, подумал Элвин, все еще лежат там, погибшие, среди обломков своего звездолета.

Теперь они смогут, наконец, успокоиться, а их символ веры постигнет судьба миллионов остальных религий, некогда мнивших себя вечными. В задумчивом молчании Хилвар и Элвин возвратились к ожидавшему их кораблю, и крепость вскоре вновь превратилась в черную тень среди холмов. Быстро уменьшаясь, она стала напоминать черный немигающий глаз, вечно глядящий в космос, и наконец исчезла в просторах Лиса. Элвин не вмешивался в управление, и они продолжали подниматься, пока весь Лис, словно остров зелени в море цвета охры не распростерся под. Элвин никогда не забирался так высоко; когда корабль остановился, в поле зрения путешественников был уже весь серп Земли. Лис теперь был совсем крошечным: изумрудное пятнышко на ржавой пустыне; но далеко, у края диска, что-то сверкало, подобно бриллианту, обточенному человеком. Так Хилвар впервые увидел город Диаспар. Долго сидели они, наблюдая, как вращается под ними Земля.

Porno malena e rocco

About Shaktitilar

Холодок этот был вызван не его личностью -- будь так, уж он смог бы все это правильно воспринять и преодолеть; нет, его породила обида на ничем не заслуженное невезенье, в силу которого из всех миллионов горожан именно им, Эристону с Итанией, по воле случая довелось первым повстречать Олвина, когда в тот памятный день -- двадцать лет назад -- он вышел из Зала Творения. Двадцать лет. Он помнил тот первый момент и самые первые услышанные им слова: Добро пожаловать Олвин. Я -- Эристон, твой названый отец.

Related Posts

822 Comments

Post A Comment